Памяти дедушки Мити

3 октября 1995 году ушёл из жизни мой дедушка, Дмитрий Семенович Балашов. Каждый год я стараюсь напомнить себе, каким он был, что пришлось пережить ему и как теперь строить свой путь мне, внуку фронтовика. Один из эпизодов своей фронтовой молодости дедушка оставил на листе бумаги. Публикуется на страницах блога в первый раз, хотя в сети его можно найти на ресурсе "Я помню".

 

Новогодняя ночь

Случилось это в ночь на новый 1945 год, в Венгрии, западнее Будапешта, у села Орослань.

Наша дивизия два дня, как заняла оборону на реке Алтал на внешнем обводе окруженных в Будапеште немецко-фашистских войск, отражая атаки пехоты и танков, пытавшихся пробиться к окруженным в Будапеште войскам и деблокируя их.

Наша оборона не была совершенной, особенно в противотанковом отношении. Мы с трудом сдерживали натиск врага.

Вечером 31 декабря, как обычно на фронте, старшина роты принес ужин. Всех накормил, угостил наркомовскими ста граммами, поздравил с Новым годом. После ужина несколько солдат роты отправились со старшиной в тыл на короткий отдых, с тем, чтобы рано утром вернуться назад. Тыл был достаточно условным, так как представлял собой жилые дома на расстоянии не более километра от передовой. Оставив за себя помкомвзвода, следом за старшиной отправился и я, захватив с собой с Васю Усенко, моего ординарца. Зная, что передышка будет короткой, шли при оружии, а чтобы утром не маячить на фоне снега, облачились в белые маскхалаты.

Шёл снег и было непривычно тихо. Передовая молчала в ожидании очередного наступления противника. Изредка, то тут, то там раздавалась пулеметная очередь, взвивалась в небо ракета. От ее бело-голубого света мерцали снежинки.

До тылового жилья было около шестисот метров. Шли не торопясь. Уж очень красиво было вокруг в эту таинственно тихую новогоднюю ночь! 

Вошли в село, где вдоль дороги стояли невысокие деревья, по видимому плодовые, а дома были так не похожи на наши российские.

Старшину мы не догнали, не нашли и помещение, в котором располагался комендантский взвод. Не желая терять времени, зашли в первый же свободный дом с палисадником (население было выселено из зоны боев) и, завалившись в мягкие пуховые постели, мгновенно заснули.

Проснулись засветло. В первый день нового 1945 года мела поземка. Одевшись, вышли с Васей из дома.

Выйдя из палисадника на дорогу я машинально взглянул направо и увидел в нескольких шагах … двух немцев, идущих в нашу сторону.

«К чему бы им тут быть?» - мелькнула мысль. Успел увидеть, как Вася выхватывает из-за спины свой автомат. Мы оказались лицом к лицу с противником и всё произошло в считанные мгновения!

Один из немцев набросился на Васю. Сцепившись, оба упали в придорожную, занесенную снегом, канаву.

Второй немец метнулся за ближайшее дерево и использовав его, как укрытие, стал целиться из карабина в мою сторону. Какая-то сила толкнула меня и я прыгнул за другое дерево. Прозвучал выстрел. Пуля просвистела рядом с моих ухом. Немец явно торопился и, на мое счастье, промахнулся.

Я вскинул свой ППС и без промедления дал ответную очередь по фашисту. Но, вижу, что тоже промазал, хотя немца было хорошо видно - часть его туловища выступала из-за дерева. Теперь прицеливаюсь, нажимаю на спусковой крючок и… Вместо очереди, я услышал щелчок затвора: кончились патроны.

Будучи уверенным и помня, что в правом кармане шинели есть запасной рожок, я мгновенно откинул рукой полу маскхалата и сунул руку в карман в надежде выхватить снаряженный патронами магазин…Но карман пуст!

Мгновенно решаю – броском с дороги в палисадник, далее за дома и в сторону передовой, к окопам своей роты. И в тот миг, когда я повернулся, чтобы рвануть назад с надеждой на спасение, увидел перед собой третьего немца, непонятно откуда взявшегося. Он шел на меня широко разведя руки с намерением схватить в свои объятия и захватить живьём.

Видимо от страха, а может сработал инстинкт самозащиты, а такой есть у каждого человека, я споткнулся и выронив автомат, вьюном проскочил под животом фрица, выскочив из его объятий.  Что было мочи бросился с дороги в палисадник. Ждал, что вот сейчас сзади резанет очередь, пули прошьют тело.

В напряжении всех чувств я четко услышал знакомый щелчок затвора моего автомата, оказавшегося в руках врага. В одно мгновенье я оказался за постройками, выбежал в поле, споткнулся и упал в снег.

Оглянувшись увидел бегущих по моему следу фашистов. Вскочил и побежал дальше. Вот тут-то и настигла меня автоматная очередь. Просвистели пули, что-то толкнуло меня в бок и я повалился в сугроб.

 Опять оглядываюсь. В мою сторону направляются трое. Вновь вскакиваю и не чувствуя боли бегу вперед. Но, не успел сделать несколько шагов, как в спину раздалась очередь. Стреляли из ППШ. Пули, визжа, роем пронеслись рядом, заставили опять ничком пасть на землю. Из-под руки смотрю на немцев и как только они начинают движение ко мне, поднимаюсь и бегу дальше. Фашисты дали еще очередь. Падаю и, не двигаясь, наблюдаю за ними. Мои преследователи постояли, покрутили в руках автомат, повернулись и скрылись за постройками, видимо решив, что со мной всё конечно. А может быть у них не осталось патронов. Не знаю.

Отдышавшись, стал соображать, что же произошло? Что с Васей Усенко? Откуда тут немцы? Где наши? Там, где вчера были передовая, тихо. Редкие выстрелы, как это бывает обычно в обороне, раздавались где-то в нашем вчерашнем тылу за лесом. Неужели туда сместилась наша оборона?

Я решил идти на звук через лес, туда, где, по моему представлению, располагались тылы полка. Там наверняка наши. И пошёл. Медленно, озираясь, сначала через поле, потом по заснеженному лесу, где за каждым деревом чудилась засада, а каждый треск сучьев под ногами слышен за версту. Казалось, нет конца этому пути. Сильно подмораживало. Сунул озябшие руки в карманы, а там в правом оказался магазин с патронами. Вот так! Тогда в торопях, видимо, вместо кармана шинели я попал в карман брюк.

В сумерках я услышал хруст веток, шаги и невнятный разговор. Залег. Белый маскхалат скрывал меня. Послышалась русская речь. Я не выдержал, вскочил и заорал: «Свой!». В ответ раздалась длинная очередь, посыпались сучья, снег. Я рухнул на землю. Подошли трое в форме советских солдат. Один из них сильным удара сапога в бок поднял меня на ноги и скомандовал: «Руки вверх!»

Привели в землянку. Тут я рассказал, кто я, откуда, что со мной случилось. Солдат отконвоировал меня в штаб дивизии, а оттуда в особый отдел контрразведки «Смерш».

Вот тут-то и повели со мной разговор два старших лейтенанта по возрасту чуть старше меня. Они задавали один и тот же вопрос: «С какой целью остался у немцев? Почему не отошел вместе с ротой? Признавайся!».

Я подробно рассказывал, что со мной случилось, ибо ничего другого сказать не мог. Объяснял, что произошло какое-то роковое недоразумение, нелепость, вследствие, которой я оказался в немецком тылу. Особисты не верили моим объяснениям и после каждого моего ответа моею головой били о стену комнаты, повторяя вопрос снова и снова.

Было больно, кружилась голова, тошнило. От всего этого я был в каком-то очумелом состоянии, ничего не соображал. Страх подавлял все. Трудно передать это состояние. Так продолжалось почти двое суток.

На третий день вечером в подвал, где нас, таких как я, было человек десять, пришел мой командир роты старший лейтенант Сербулов, Герой Советского Союза. Он и забрал меня.

Перед уходом я дал письменное обязательство: нигде, никогда, никому и ничего, не говорить об обстоятельствах моего пребывания в отделе контрразведки «Смерш».

Вот и молчал. Побаивался: не дай бог что-то случится и опять пригласят, вспомнят, спросят с определенными последствиями.

Что же произошло в ту новогоднюю ночь в Венгрии под Будапештом? А случилось вот что. После нашего ухода с передовой в село на отдых, примерно в два часа ночи, поступила команда: тихо и скрытно оставить позиции, отойти на новый более выгодный в противотанковом отношении рубеж. 

Что части дивизии и сделали. Не найдя нашего ночлега и меня с ординарцем, отошла и наша рота, оставив нас. А утром, как я уже описал выше, произошла встреча с немецкими солдатами на улице венгерского села, которая закончилась так трагически для моего ординарца Васи Усенко и драматически для меня. Что стало с Васей, я не знаю до сих пор.

 

 


Яндекс.Метрика